Интервью с генерал-лейтенантом Басовым А.И. [Часть 1]

– Представьтесь, пожалуйста.

Басов Анатолий Иванович

Я – Басов Анатолий Иванович, генерал-лейтенант в отставке. Родился в городе Омске, рядом с авиационным заводом. Этот завод был образован в начале войны, когда КБ Туполева перевели в Омск. До того это был завод сельскохозяйственного оборудования – сеялки, веялки… Туполев, путем неимоверных усилий смог наладить выпуск самолетов Ту-2. Завод назывался «Абонентский ящик 166», потом, в последующем – «Омский авиационный завод», «Завод Карбышева», ну, и после – «Объединение «Полет».

Я закончил десять классов. Семье было тяжковато, и мне пришлось уйти работать на завод шестнадцатилетним парнем.

– Кто были Ваши родители?

Папа, Басов Иван Спиридонович, был выходцем из крестьян, имел образование 4 класса. Инвалид детства, работал сапожником. Мама, Мария Андреевна, имела 7 классов образования и работала санитаркой.

– Вы ведь 1944-го года?

Да.

– Смерть Сталина помните, можете кратко описать впечатления?

Помню. В этот период были лютые морозы. Основное место, где своего рода политический бомонд собирался, было в устье Омки при соединении с Иртышом. Там был затон, где стояли пассажирские пароходы, речные буксиры. На пригорке у этого места стоял памятник Ленину. Там же стояли столбы, на них были установлены громкоговорители. Трансляции шли через эти «тарелки».

Шла трансляция про похороны Сталина. Народу очень много, и с той, и с другой стороны реки Омки. Многотысячная толпа. Я помню, люди стояли и плакали.

Почему я там оказался? С отцом ездили к его другу, который как раз там жил, и мы после этого шли в прострации. Люди сильно переживали, видно было, плакали, относились с пониманием к тому, что произошло.

– Где Вы учились?

Я учился в городе Омске, сперва в семилетней школе, потом в одиннадцатилетней.

– Вы на эксперимент хрущевский попали, на одиннадцать лет?

Да, на одиннадцать лет я попал. Но начал работать, и 11-й класс не доучился… Я учился в математической школе №88, она была в Октябрьском районе, недалеко от военного городка.

– Учились как?

Учился нормально, хорошо. Как говорится, «схватывал все». Была небольшая лень. Не в том плане, что «учиться не буду», а в том, что надо было и дома помогать, вода и дрова на мне, топить печь – и это на мне. Продукты приносить. И в то же время надо было и на каток сходить, и на лыжах погонять. В то время я еще увлекался пулевой стрельбой и хоккеем, всеми зимними видами спорта. А летом – футбол! Это требовало времени. А товарищи тренера просили выкладываться, как говорится, и работать над собой. Все это суммировать… Иногда перед школой тему, которую будем проходить, быстро пролистал, спросят – выходишь, ответил – «4».

– Тем не менее, достаточный уровень образования давали?

Я скажу, что образование было очень хорошее. Это своего рода был базис мышления, понимания, что ты хочешь получить от предмета, который тебе дают. Этому способствовали учителя старой закваски. Они пришли еще со времен царских, были воспитаны в своей семье, и так учителя из поколения в поколение шли. Очень сильная была школа в математическом плане.

В последующем это мне помогло в решении многих вопросов: когда ты берешь учебник, по диагонали читаешь, а оно все в голове остается.

– В каком качестве Вы пошли на завод?

Это режимное предприятие, чтобы туда попасть, нужно получить допуск. Я должен был пойти работать в радиотехническую лабораторию, так называемый «34-й отдел», которым командовал в то время А.В. Щаев. Она располагалась на территории "Г" – приаэродромная территория, большой сборочный корпус, где собственно собирали самолеты.

Пока ждешь, тебя направляли работать в разнорабочие. Подсобным рабочим я работал на стройке, на разных объектах на заводе. Это летом, а осенью меня отправили на уборочные работы – собирать урожай.

1 сентября мне прислали справку, что я учусь в школе рабочей молодежи, и меня отзывают. Вернулся, стал учиться. А когда пришел допуск, я прошел экзамен, подтвердил знания. Меня прикрепили к мастеру, и я стал познавать навыки своей будущей профессии электромонтажника. Хотя в школе я учился на слесаря–универсала, здесь пошел по электронике.

Лаборатория готовила специалистов для работы на «ЛИС», это Летно-испытательная станция. В то время завод перешел на новую продукцию, и чтобы работать на ЛИС, нужно было знать приборы, и я каждый прибор осваивал. Ну, ничего, через 6 месяцев освоил, сдал на разряд, и был переведен в соответствующий цех на сборку. Работал на ЛИСе, там отрабатывалась программа полета в соответствии с заданием на полет. Военной приемке все это сдавалось. Очень хорошо зарабатывал. Как молодому рабочему мне предложили пойти в Высшее техническое училище имени Баумана, от завода, в Москву учиться, но я уже был нацелен на авиацию.

– Как Вы к ней пришли?

Это интересный момент. У меня был брат двоюродный, старше на 6 лет, и в 4-ом классе я пришел к нему. Он уже занимался в аэроклубе.

– А где аэроклуб был?

В Омске, недалеко от библиотеки Пушкина. За ней, в старинном здании, был аэроклуб, учебная база. Я пришел к брату, смотрю, у него лежит на столе альбом «Первоначальное обучение летчика». Вот представьте, я, сколько после этого служил в авиации, второго такого альбома не нашел.

Он был довоенного выпуска, с красочными картинками. Я его открыл и смотрю. Допустим – летчик одевает неграмотно шлемофон, или большой, или маленький. В юмористическом духе нарисовано. Если он надевает маленький, то он давит, мозги выдавливает, и он не соображает. А большой одевает, изображен в полете, шлемофон бьет по голове, и то же самое – выбивает их. Или перед полетом (по тем временам) если выпил пива или квас, у него живот вздувается, на посадке он ручку не добирает, и скачет как козлина, и изображен козел.

Я картинки смотрю, и вдруг, сзади руки брата берут, и закрывают мне этот альбом. Я оборачиваюсь и говорю:

– Толя, ты чего?! Дай посмотреть.

А он мне:

– У тебя руки грязные.

– Почему? Вот, чистые.

– Какие они чистые? Вот видишь, у тебя желтизна есть – ты куришь.

– Так может, я тоже хочу стать летчиком.

– Ты не пройдешь медкомиссию! Прокуришь легкие – и все, и до свидания.

И вот эти его слова мне попали в голову, и я решил: «Ну, все, я тебе докажу, что буду летать…».

Меня врачи спрашивали:

– Вы курили когда-нибудь?

– Да, курил! С 1 по 4 класс.

А почему? Потому, что рядом со школой, в которой я учился, был детдом, и там дети, у кого погибли родители. Естественно, там была атмосфера такая: «Если ты не куришь – ты не наш». Я отказался, мне говорят:

– Ты чего? Против нас?!

– Нет, но курить больше не буду!

Короче говоря, меня толпой поколотили за это дело. Но я после, поодиночке с обидчиками рассчитался. Бросил курить и занялся системно спортом.

Брат у меня окончил аэроклуб, поступил в авиационное училище, окончил, и в 1960-ом году попал под «хрущевский разгон». Он только пришел в часть, где-то 2-3 месяца полетал, и все на этом закончилось. Поступил он в машиностроительный институт, закончил и работал на заводе имени Баранова, который двигатели авиационные делал.

А я занимался, искал все, что можно, и чисто случайно, увидел в библиотеке в читальном зале книжку «Человек в полете» Полякова. Я часть переписывал, все, что можно для себя, как стать летчиком. Хорошая книга, сформировала меня. Вот даже пример: самым главным было для летчика определение расстояния до земли. А как тренировать? Садишься в электричку, едешь, полотно ровное, в сторону смотришь на овраги – и тренируешь глаз. Или на машине едешь по шоссе. То же самое, тренируешься. И я скажу, в последующем это мне дало пальму первенства перед многими. Я и в аэроклубе вылетел первым, и в училище вылетел первым, все программы осваивал, первым получил и класс в полку. В Академию ушел первым. В последующем я первым вылетел в Союзе среди летчиков ВВС на Су-27, первым из нашего выпуска стал командующим Воздушной Армией.

Ну, а пока подошло время, занимался в аэроклубе.

– На чем летали?

Я сперва на парашютную секцию пошел, потом планерная, а потом уже на Як-18У. Як-18А был с двигателем М-14, а этот с М-11.

– С дутиком?

С передней стойкой. Нормально, даже с опережением окончил программу и уехал поступать в Армавирское училище.

– А сколько часов программа была?

Программа была 40 часов. А когда поступал в училище, меня генерал Сметанин спрашивает:

– Какой налет?

Я отвечаю:

– 41 час. 15 минут.

Точность ценилась, и он говорит:

Читайте также:  Прародину коренных американцев нашли на Байкале

– О! Даже минуты помнит.

– А скажите, у вас шла полгода теория, а полгода летная практика?

Да.

– С отрывом от производства?

Нет, отрыв от производства – только на практические полеты. Мы начали теорию в октябре, и до мая месяца. Сдали все экзамены, были допущены к полетам, проходили дважды медкомиссию. Нам дали предписание из военкомата, что призываемся на сбор, и мы уехали в Марьяновку. Там на базе бывшего Омского военного училища летного, которое готовило летчиков на Ил-28, был аэродром ДОСААФ.

– Там, где, в войну летчики Пе-2 готовились?

Я запомнил Ил-28 потому, что завод делал в свое время Ил-28, и там часть их летала в спарках.Я попал во второй отряд, к инструктору Клёвину. Машина у нас была номер бортовой 72. Летали в две смены. Вставали в 4 утра, в 5, после завтрака мы уже были на летном поле, разбивали старт, и с 6 до 12 летали. А после 12 поле отдавали планеристам. С 16 часов была вторая смена, у другого летного отряда. Мы менялись в неделю один раз, и с 16 до 21 вечера вторая смена.

– А программа из чего состояла? Полет, посадка, полет по кругу – это понятно. Пилотаж был какой-то, сложный, высший?

Пилотаж был полный, а сперва была вывозная программа. У меня книжка сохранилась, правда немного обгорела после пожара.Все полностью: и штопорили мы, и сами выводили, пилотаж в зоне – простой и сложный, и потом, в окончании, были маршрутные полеты. И финалом – самостоятельный полет по маршруту, на этом программа на первый год заканчивалась. После первого года я уехал, поступил в летное училище Армавирское. Именно туда потому, что на тот момент единственное училище в Союзе брало с аэроклубов и сразу же начинало обучать на реактивных истребителях, с первого года. А в других летных училищах, например, Волгоградское училище имени Мясникова, первый год вообще не летали, а второй год летали на поршневых, а потом уже, к концу, переучивались на МиГ-17 на спарке, и их выпускали. А мы сразу на УТИ МиГ-15, и нас готовили по программе военного летчика II класса на МиГ-17.

«Мой» 13 номер. Летал вопреки суевериям. Майкоп, аэродром "Ханское" 709 УТАП

– Скажите, а Вас готовили по программе ВВС или ПВО?

Я учился в училище ПВО, по программе истребительной авиации ПВО. Это было детище Евгения Яковлевича Савицкого, маршала авиации. Инструктора были очень въедливые, некоторые прошли Корейскую войну, застали…

– Кстати, что они говорили на эту тему, или они ничего не говорили?

Нет, почему? Вот у нас был Виктор Петрович Рындин, командир звена. Он с Армавирского училища ушел на пенсию майором в возрасте 56 лет, хотя майор служит до 45 лет. Он удивительный, особый человек. Перед окончанием Отечественной Войны был призван в армию, окончил школу механиков, так закончил войну. Попал в действующие войска, 2-3 месяца, по-моему, в них был, и потом служил в полку механиком самолета. А в 1946-ом году, когда резко сократили летный состав, образовалась нехватка летного состава, и был брошен клич по воинским частям: «Кто желает пойти в летчики?» Он изъявил желание.

Окончил летное училище, попал в полк на Ла-9, и после переучился в числе первых, к 1950-ому году, на МиГ-15 Бис. Через некоторое время оказался в дивизии Кожедуба, в 64-ом авиационном корпусе, в Корее, у Маршала Авиации Красовского.

Летал он ведомым, в основном. Однажды заслонил ведущего. Его подожгли, он шел на посадку и горел, и руководитель ему кричит:

– Прыгай, прыгай!

А он не прыгал. И вот, в момент выравнивания у него отваливается правое крыло на высоте метр где-то. Катапультируется. Уникальный случай – параллельно земле катапультировался. Самолет упал, взорвался, а он лежит и слушает – машина подъехала:

– Ну, все, Петрович погиб.

А он кричит:

– Да живой я!

Ну, его – в госпиталь. У него была сломана ключица, перебит нос. Остался жив, но в летчики он уже не мог. И как он рассказывал, в 1957 году, идя по Москве, встречает своего полкового врача, с которым был в Корее. Он ему:

– …Что?

– Да вот, летать – нет. Носовая перегородка искривлена.

– Давай телеграмму в часть, что ты в госпитале.

Забрал его в госпиталь на операцию. А этот врач, оказывается, прошел обучение на «ухо-горло-носа». Он ему исправил все. Рындин проходит медкомиссию. В боевую часть его не посылают, а послали в училище, и вот он нас учил. Замечательный человек, удивительная судьба, но хороший такой, мы душа в душу жили. Курсанты его любили, и даже в песнях про него пели.

– И, тем не менее, про сами боевые действия он рассказывал, делился?

Да, делился, он говорил:

– Истребитель должен быть всегда настырным! Вот эта настырность навязывать свою волю всегда помогала победить в бою и разогнать американцев. Вот, допустим, идет нас звено МиГ-15, мы идем на них в лобовую, они рассекаются, и мы начинаем их гонять.

А там, я забыл реку, через нее мост, они старались не допускать удара по нему потому, что из Китая шло снабжение по нему…Он получил какой-то орден за Корею, я сейчас не помню.

В практических учебных боях нас натаскивал: даст зайти в хвост, ты его только на фотопулемет собираешься снять, а он уже у тебя в хвосте!

Просил его меня научить, а он смеется:

– Рано еще! К выпуску научу.

– В каком году Вы поступили? И сколько лет шло обучение?

Я поступил в 1963-м. Учился 4 года и 2 месяца. Обучение закончил на МиГ-17. То есть освоил УТИ МиГ-15, МиГ-17.

– Я говорил с участниками войны в Корее, и такой вопрос задал им: «Если бы МиГ-17 поступил в боевые части к моменту, когда там война с американцами шла…». И они все разводили руками, и говорили, что МиГ-17 уступал, что он менее к боям приспособлен. То есть он, конечно, побыстрее, но для боя МиГ-15 им больше нравился.

Понимаете, если правильно смотреть, то МиГ-15 Бис был немного короче, и тяга двигателя у него была чуть меньше. Но он, зато лучше выполнял фигуры высшего пилотажа, и естественно, в воздушном бою ты можешь получить преимущество. На МиГ-17 был поставлен двигатель не РД-45, а ВК-1А. Разница тяги была в 400 килограммов, это существенно, и запас топлива у него больше был… Но я скажу, что по оценке, по тем временам, все же воевали в основном на МиГ-15.

И я даже знаю генерал-лейтенанта Оськина, он был в главной инспекции министра обороны, и вот он рассказывал про Карелина, который ночью в Корее, лично сбил пять B-29. Это о чем-то говорит. И это не имея радиолокационного прицела. А основной принцип, мы с летчиками просили поделиться, он сообщил:

– У корейцев были прожектора. Когда находили бомбардировщик, они его подсвечивали, а ты идешь ниже него, рядом с лучом. Когда достигаешь расстояния в 300-200 метров, делаешь нырок, потом идешь вверх, входишь в луч. Стрелки бомбардировщика тебя не видят, а ты уже подошел на 100 метров, и уже наверняка бьешь или по моторной группе (не просто в фюзеляж, а конкретно моторную группу), или топливные баки. И вот тогда результат.

Стрельба на удалении 200-300 – это не то. Пушка Н 37, калибром 37 мм, снаряд рвал площадь квадратный метр при попадании, и это было существенно. Две пушки НР 23 и Н 37 это очень мощное вооружение, обеспечивало успех. А у американцев были пулеметы 12,7 мм…

Но то, что МиГ-17 не участвовали в боевых действиях, так вот сказать – это трудно. И во Вьетнаме, и в 1956 году в Египте, и в 1966 году тоже были… Хотя там в основном самолёты МиГ-21, по слухам, "съедали" и F-4 и F105…

– Вас в училище по земле работать учили?

Работали, работали по земле.

– То есть, невзирая на то, что это ПВО, по земле все равно учили?

У нас был КУЛП истребительной авиации ПВО 1960 года, и мы по нему готовились в полном объеме, как летчики II класса. Правда, выпустились без класса. Хотя это и было училище ПВО, там были и перехваты, и воздушные бои, работа по земле, и бомбометание практическими бомбами выполняли.

По распределению я попал на Дальний Восток, в Чугуевку, аэродром Соколовка, 530 истребительный полк. В этом полку мы уже на первом году, в марте месяце, полностью восстановились, потом сдали на III класс, и начали готовиться на II…

Как раз подходил летний период, работа на полигоне – это у нас была стрельба из пушек, и пуски РС (реактивных снарядов). Мы отработали хорошо, и нас переводят в другую часть. Место называлось «Золотая Долина», под Находкой. Мы там сдаем на II класс, и нас посылают на переучивание на Су-15. Молодых и перспективных – туда.

Читайте также:  Моногамный мозг радуется встрече после разлуки

– Василий Иванович Минаков вспоминал, что в середине-конце 1950-х годов на Дальнем Востоке люди жили в землянках, техники особенно. Все деревни забиты летчиками, а техники копали себе землянки, потому, что жить просто негде было. В ваше время уже было прилично?

Да, у нас полностью был обустроен городок, никто в землянках не жил. Я пришел в 1967 году, был военный городок. Строили и вводили в строй каменные пятиэтажные дома, летный состав имел каждый отдельную квартиру. Хотя у технического состава были, конечно, проблемы… Но в целом благосостояние улучшалось, обеспеченность квартирами была, а чтоб в землянках – этого уже не было.

И даже, я вспоминаю, брат мне говорил, что он пришел в часть в 1960. Все жили в городке, хоть и деревянные строения барачного типа, но жилье было.

– А на аэродромах условия какие были? Полосы еще американские металлические, или уже нормальные бетонки?

В Чугуевке вначале полоса была 300 метров длинной железка, дальше шла бетонка 900 метров, по нормам для винтовых, и дальше опять шла железка. Периодически на аэродромах обновляли взлетно-посадочные полосы, и когда шесть нас, молодых лейтенантов, пошли с Чугуевки в Унаши, там была полоса полностью сделана из бетона.

– А световое оборудование?

Световое было нормальным – Луч-1, это два привода, РСП (радиолокационная система посадки самолетов) и командный пункт с радиолокационными средствами наведения.

– По своей нынешней оценке, насколько Вы были готовы к бою на момент выпуска из училища?

Когда мы только пришли, получили теплое обмундирование, потому, что в училище мы это все сдали, еще нас не закрепили за самолетами, а уже сказали:

– Сегодня получайте обмундирование.

Температура была -40º, так чтобы не простыли. Наутро играет тревога, и мы – молодые лейтенанты, все хватаем, одеваемся, приезжаем и спрашиваем командира:

– Куда?

Он нам показывает, где стоят резервные самолеты:

– По ним!

Так одному из нас достался самолет, который стоял на козелках, на регламентных работах. Он забрался в кабину, включил рацию:

– К взлету готов!

Вот такой настрой. У нас был командир полка Саакян, и он с каждым из нас сам лично слетал. Выполнять то, выполнять то… Это, это… Проверил и говорит:

– Да, чувствуется, что есть подготовка. С Вами можно идти в бой.

– Сколько еще потребовалось доводки, дошлифовки?

Ну, сколько ты будешь летать – столько ты себя будешь готовить. До полной шлифовки. Мы уже были готовы, и нас взяли в эскадрилью, которая пошла в 1969 году 1 марта на аэродром Ласточка. Это в районе острова Даманский. Нас взяли в боевой расчет, мы готовы были уже участвовать в этом конфликте. Там при попытке флангового удара был подбит Т-62, китайцы пытались его захватить, и ИБАшникам была поставлена задача его уничтожить, а мы были должны их прикрыть.

– То есть через два года, уже полностью готовы были как истребитель ПВО?

Полтора года.

– Вы переучивались на простые Су-15, или на Су-15ТМ, или на..?

Вначале шли простые машины, ТМ – это уже позже пошли.

– А чувствовалась разница между философией МиГ и Су?

Ну, это две большие разницы, сверхзвуковой самолет…

– Нет, не по характеристикам самолета, а по философии конструкторского бюро.

Вы знаете, я за свою жизнь освоил более 30 типов, и все же тяготел к «суховской» компоновке. У Микояна, он как-то… Понимаете, он старался все минимизировать, и кабину до того напичкал при малых габаритах, что допустим, если надо какую-то операцию сделать, то сперва перед собой включи, а потом лезь за спину. А у Сухого нет, у него было все по полочкам, хотя тоже места было мало.

– А как Вам Су-15?

Су-15 сыграл определенную роль, хоть его и называли «Офицерский кортик», потому, что у него тогда было на вооружении только две ракеты. После доработали под малые ракеты ближнего боя, потом подвесные пушечные контейнеры. А в последующем, уже когда я командовал полком в Гудаутах, мы первыми осваивали на Су-15ТМ бомбометание. Это Закавказье, полигон был на берегу моря, бомбили…

После с этим полком я ушел на Чукотку, и там организовали полигон. Там и стреляли из пушек, и бомбили, и вели воздушные бои, перехваты.Я скажу, что нас проверяла инспекция министра обороны, и мы с коллиматорным прицелом спокойно сбили три мишени Ла-17. Не ракетами, а именно пушками. Обстановка была приближена к боевой. Под Тбилиси – Марнеули аэродром. Поднимаешь из дежурного звена пару истребителей. Я как командир полка на командном пункте руковожу, и ставят мне задачу:

– Сбить мишень Ла-17 из пушек.

Я ставлю задачу, говорю:

– Действуем, как учили!

Подбадриваю. Летчик с первой атаки мишень сбивает. Инспектора нам не поверили, а посадку пара производит в Красноводске. Заправляют самолеты, техники заряжают пушки опять, опять поднимаю:

– Повторить!

Опять сбили. Ну, там, кроме этого, они еще работали с большой ракетой Р-98 и малыми ракетами Р-60 – все задачи выполнили.

А на следующий год, через некоторое время после того, как я был переведен в Гудауту, мы тоже пришли на учения. Опять ставят нам мишень, и мы из пушек сбиваем опять.

– Мишень из пушек сбить!

Мы ее сбиваем на малой высоте, на предельно малой сбиваем ракетами. В стратосфере по парашютикам, это эквилибристом надо было быть, чтобы сбить эту мишень. ВРП-М запускалась на высоту, допустим, 22-23 километра, там раскрывался типа висящей бомбочки на парашюте, и она с вертикальной скоростью 30 м/с идет вниз. И вот нужно было обнаружить цель, захватить и пустить ракету за секунды с кабрирования. Я один раз не успел, пришлось с перевернутого положения пускать ракету. Ничего – получилось.

Аэродром Марнеули. Разбор полётов в ходе лётно-тактического учения 166-го Гв.ИАП

– Все-таки первые впечатления о Су-15.

Возможности гораздо больше.

– Почему спрашиваю, потому, что у Сухого с Су-7, Су-9 и Су-11, были достаточно большие сложности в освоении. Су-9 побилось в первых полках много, а Су-15…

Видите ли, тогда у Люльки двигатели были еще не очень доведенные. АЛ-7Ф двигатель был проблематичный, он стоял и на Су-7, и на Су-9, и на Су-11, там различались модели радиолокационными станциями. А на Су-15 поставили двигатели Р-11, как на МиГ-21, Туманского. Они были более надежны, потому, что были двухвальные, а у Люльки были одновальные, и там были ленты перепуска, и передняя сверхзвуковая ступень, все это играло роль противопомпажную. А двухвальный – он эту проблему (перепуска и сверхзвуковой ступени) решал очень хорошо за счет разности оборотов низконапорной ступени и высоконапорной, и этим ликвидировал помпажные явления.

После Сухой перешел на двигатель АЛ-21, АЛ-31 – сейчас движки доведенные, хорошие.

Как говорится, «детская болезнь», и пройти этот рубеж надо было, а это связанно было с человеческими жертвами. Но без знаний–познаний ничего природа так не отдает свободно, это нужно постичь.

– То есть Су-15, это уже?

Да, это была следующая ступень, на более высоком уровне, и она сыграла свою роль. У Микояна это был МиГ-19, после МиГ-21 появился, и кажется в 1967 году, МиГ-23-й уже на параде показан в Домодедово. МиГ-23, как выражался один знакомый летчик-испытатель, учились вместе, на год раньше выпустился:

– Этот самолет рассчитан на среднего летчика-испытателя, а мы ими заполонили столько частей…

И действительно, машина была несколько аварийная, потому, что аэродинамика сразу трех самолетов – прямое крыло, стреловидное, и промежуточное. Этот переход по пилотированию не каждому летчику давался.

– С Су-15 было две истории широко известные, глубоко печальные, и обе с Корейскими авиалиниями связанные. Это Осипович – в 1983, и в 1978 – здесь, под Архангельском…

И тот, и другой случай я знаю. Первый сбил Босов. Некоторые путают и пишут «Басов». Там Босов Александр сбил, его подняли с Килп-Явра. Был сбой в системе LORAN, это навигационная система американская, и Боинг-707 повело в противоположную сторону. Они вышли на Кольский полуостров. После перехвата кореец не выполнил указания о посадке на наш аэродром, пытался удрать. Командующий корпусом ПВО был Царьков, он дал команду сбить, и Босов второпях пустил ракету с близкого расстояния. Радиовзрыватель не взвелся, ракета попадает в крыло, и распарывает крыльями обшивку. А у этого Боинга было сотовое наполнение, как пчелиные соты. Эта фольга, образно говоря, наполняет весь экран, на радиолокаторе, ну – шлейф, и не видно ни того, ни другого. Когда это произошло, капитан лайнера принял решение садиться на озеро. Он сел на лед озера и выскочил на остров. Самолет переломился. Из-за перелома двух китайцев придавило, а остальные все живы были.

Читайте также:  Врачи рассказали о пациентке с кофеиновой передозировкой

А с Осиповичем… Это была чисто авантюра Рейгана. Крутился там регулярно в районе Камчатки – Елизово RC-135, и, когда подошел Боинг-747, он нырнул под него, а на следующем повороте РЛС уже захватили 747, который пошел через Камчатку. Офицер наведения неправильно оценил ситуацию. В общем, отдали его на Сахалин как RC-135. Там подняли Гену Осиповича… В прошлом году он умер, сахарный диабет. Мы вместе учились в училище, в одном взводе были, вместе и пришли на Дальний Восток, в Чугуевку, а после я ушел в академию, а он ушел на Южно-Сахалинск… Он как раз дежурил 31 августа, и вот его подняли, навели. Многие говорят (журналисты):

– Как Вы не могли определить тип самолета?

А я задаю встречный вопрос:

– Вы едете ночью в машине со скоростью 110 километров, и впереди идет машина. У вас пропадает свет, и у той выключаются габаритные огни. Что вы будете делать, какие действия предпримите? Сразу тормозить начнете, потому, что не видно, ночь.

Хорошо если луна и прочее, а так темная ночь.

И приказ «по гражданским бортам огня не открывать». А его выдают как RC-135. Это не гражданский, хотя и похож, это разведчик, и он идет. И вот, когда Осиповича навели, а его подняли с пушками, ему приказали:

– Дайте ему предупредительный.

Он дает очередей несколько, а тот не реагирует. Хотя по курсу полета видно, когда трасса идет трассирующих снарядов. Дежурный Сахалинской дивизии ПВО засомневался, что делать? Только когда приказ Корнукова, начальника авиации на Сахалине, тоже я его хорошо знаю… Геннадий захватывает, выдается «ЗГ», а ему говорят:

– Обождать.

И он правильно в данный момент сориентировался, он берет и выключает "Н" накал. А потом ему приказывают:

– Уничтожить!

Он включает опять "ЗГ", "ПР" выдает, пускает 2 ракеты, и сбивает.

– По Вашему мнению, чья здесь ответственность – зам. комдива, который дал команду, или Осиповича, который это сделал?

Нет, Гена выполнил приказ. Ему была дана команда «сбить». Так же, как летчик Куляпин таранил в 1981-ом году борт CL-44, который зашел с Ирана, дошел до Севана, там произвел разведку и стал уходить. Долгое время борт сопровождали, сперва один, потом второй наш истребитель. И он был третьим истребителем – Куляпин, тоже его сопровождал. Оставалось 22 километра, чтобы оттянуться, чтобы расстояние было для пуска ракеты. А он вылетел на борту, который стоял "по шарам", а на них пушки не вешали. Три истребителя стоят с пушками, а четвертый с ракетами по шарам. Ему дали команду, и он таранил.

И Осипович сбил. Тут катавасия пошла… Гену потом журналисты заклевали.

– А почему Куляпину Героя не дали?

Это обидная история. Я был в Гудаутах, а за меня остался Попов. Он написал представление на Героя Советского Союза, но один «товарищ» из командования ЗакВО перечеркнул представление, и написал "Боевого Красного Знамени". А Героя он себе отписал. Но после разбора ситуации его вычислили и сняли. А представление на Куляпина ушло наверх как "Красное Знамя". Его и утвердили.

– Какие годы, на Ваш взгляд, были самые напряженные в плане нарушений?

Ну, я скажу, что нарушения – они всегда были. И то, что сейчас американцы воют, когда наши вокруг них ходят, так я скажу, мы в свое время работали по американцам более дерзко, более жестко. Я помню, мы так подзажали A3D. Раз – ныряет вниз, и выводит прямо над водой в Японском море. Круги, шлейф пошел за ним, ну, удирает на малой высоте.

Всегда они старались приходить тогда, когда были очень неблагоприятные погодные условия. Были такие случаи, что поднимают – а здесь туман, и куда ты пойдешь, когда ты его сопроводил? А ты должен выполнить задачу – не допустить нарушения. Как только подходит к стокилометровой зоне, так его уже берешь на сопровождение до удаления 12 миль от берега. Если только он пересекает линию, ты должен его сразу же сбить, вот вся тактика в этом вопросе. Так вот от 100 до 24 километров, образно говоря, идет борьба: кто кого обманет, проявит свое искусство в этом вопросе, чтобы у того сдали нервы, и он не смог выполнить свою задачу по разведке. Вытесняешь его как можешь.

– Кстати, понятно, что ставилась вам задача «выдавить». Но в чем была основная задача летчика, в том, чтобы его выдавить, или в том, чтобы его заманить и сбить?

В том, чтобы выдавить. Понимали обстановку, ответственность в этом вопросе, и знали, к чему это может привести, поэтому действовали ответственно и в пределах разумного.

– Нет большего пацифиста, чем военный? Потому что он знает, к чему это приводит?

Да, поэтому идеологически нас воспитывали в этом плане, чтобы решать проблему…

– И все-таки, по большому счету, в год сколько нарушений было на Вашем участке?

Не нарушений, а попыток, потому что нарушение – ты должен сбить. А когда ведет разведку, на той дистанции, на которую он может подобраться, ты его сопровождаешь. Знаешь, где у них стоят фотоаппараты, потому, что еще и фотографируют, знаешь, где обзора бокового станции. Раз ты знаешь – ты создаешь помехи обзору своим самолетом. И я скажу, что иногда было по дежурствам налету больше, чем в плановых полетах за весь месяц.

– То есть, они все время, постоянно где-то рядом болтались?

Да. Если ты в месяц тогда по нормам примерно налетывал 10-15 часов, то на боевом дежурстве ты тоже летаешь около 15 часов. Если ты летаешь в высотном костюме, ты можешь сделать только три полета в день, больше нельзя, тебя меняют на боевом дежурстве.

– Это потому, что медицина не разрешает, или просто физически не в состоянии?

Медицина. А если Родина скажет, здесь уже ты минимум пять полетов запросто сделаешь.

– Опять же Дальний Восток. Не могу не коснуться Беленко, МиГ-25. Вам эту историю рассказывали, доводили?

Понимаете, я читаю в прессе, интернете, не правильно это освещают. Я был командиром эскадрильи, и у меня были летчики, которые учились вместе с Беленко, и они… В прессе не пишут, почему именно Беленко это сделал? Да потому, что (в то время все молчали) до того, как еще Беленко убежал, на Л-29 улетел Сафонов в Иран, летчик-инструктор, и под Тегераном он сел. Где-то вдоль трассы, точно не помню. И его после забрали, привезли в посольство, потом переправили в Израиль. У него была мать в Израиле, и этот Сафонов осуществлял переписку с ней. Она обозначила время, когда он будет удирать. И когда с Израиля его ЦРУ забрало к себе в штаб, русский отдел, специалисты Сафонова много месяцев допрашивали. Он рассказывал всю подноготную о нашей армии: о системе подготовки, об отношении, ну, все буквально по ниточкам. И когда он рассказывал про курсантов и характеризовал Беленко, ЦРУ сделало вывод, что это будущий предатель. И ведь они на него вышли, когда он был на четвертом курсе.

– Короче они его обсчитали…

Они его рассчитали, ему дали задание. Но, надо отдать должное, что наши особые органы всю группу, которая была с Сафоновым, от границы увели, и Беленко оказался в Ставропольском училище, летчиком на Су-15. Он оттуда бомбардировал рапортами, что он хочет в действующие части на новую современную технику.

– Ну, короче говоря, попал он на МиГ-25 и удрал.

Да, это позорное пятно легло на 530-й полк, в котором я начинал службу… А он сел именно на этот аэродром, потому что когда удирал, на него стали наводить два F-1, это японский истребитель. Он оторвался от них, но потерял ориентировку, выскочил на Хоккайдо, увидал гражданский аэропорт с ВПП 1400 метров, и принял решение садиться. Выкатывается и подламывает носовую стойку, потому что для МиГ-25 нужно было 2500.

перейти на — <Часть 1> — <Часть 2> — <Часть 3> — <Часть 4> — <Часть 5>

Источник

Источник: reddit

Интересное видео

Интересная новость! Ученые обнаружили клон Земли — Кеплер 438B.



А также смотрите интересное видео: "Новое слово в мире смартфонов — Рулонофон", и другие новости о современных технологиях.




Сохранить и поделиться:

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*