Интервью с генерал-лейтенантом Басовым А.И. [Часть 4]

Встреча Верховного Главнокомандующего, Президента РФ в 1999 на аэродроме Бесовец

– Скажите, все-таки на каком основании оставалась там техника?

Была директива, в которой прописывалось, что вся техника и части, которые остались в республиках, становятся собственностью данной республики.

– А попытки угнать?

Попытки угнать были, в частности из 24-й Воздушной армии, когда полк на Су-24, командир полка полковник Черный, организовал перелет в Шайковку. Шесть машин вырулило, взлетели, а седьмой выруливает замполит эскадрильи, украинец. Вырулил на половину полосы, поперек развернул, остальных застопорил, выключил двигатели и убежал. И все остальные не ушли. После этого «Служба безпеки» стала очень внимательно следить, прослушивать телефонные разговоры. В Бердянске у меня из учебного центра тоже готовились перегнать самолеты, но «Служба безпеки» сработала. Они что сделали: вскрыли лабораторию, где стояли аккумуляторы на подзарядке, и за ночь перед полетами все вытащили аккумуляторы и увезли, кто-то предал. А потом пропало горючее, люди посмотрели, как те, кто улетел в Россию, мыкались…

– То, что сейчас на Украине происходит, весь этот бардак, он Вам как человеку военному, который тогда смотрел на все это дело, предсказуемо было?

Предсказуемо, что именно с этим бардаком они пройдут дальше. Потому что в большинстве своем те, кто шел на руководящие посты туда, старались всех локтями…

Я вот вспоминаю, когда был я командиром дивизии, и на Дальнем Востоке в округе был командир пехотной дивизии Лопата. Потом я встречаюсь с ним в Киеве, он пришел с западной группы войск. Перевелся в Киев и занял должность начальника оперативного управления в округе, заместителем. И в последующем я смотрю: он становится начальником генерального штаба Украины, и сейчас он дает рекомендации.

А это был тот еще рвач! Я вспоминаю, как он на Верховной Раде вышел, и давай шестерить нашу военную науку, оперативно-маневренные группы, которыми планировали до Ламанша пройти, и критиковал все прочее:

– Этому будет положен конец!

То есть многие создавали имидж себе, при новой власти и старались отбросить все то, что было до этого. Только урвать.

– То есть правильно, что им не дали ядерные бомбы у себя оставить?

Да. Иначе бы взорвали давно. Эти люди не имеют ни чести, ни стыда, ни совести! И, главное, не прослеживают, к чему это может привести.

– Вот Вы остались в звании, но без должности.

Да, когда меня отстранили, я об этом указе доложил главкому. А главкомом тогда Дейнекин был. Как раз мы с ним одновременно получили назначения, его назначили вместо Шапошникова, а Шапошников стал вместо Язова. Но он мне ничего сказать не смог, части уже передали Украине. Шапошников все это активно лоббировал, а Москве было не до того.

Дейнекин меня постоянно держал в курсе событий и говорил:

– Ориентируйся по обстановке, потому, что обстановка здесь, у нас, тоже такая, что рекомендаций дать тебе никаких не могу. Надо не допустить кровопролития!

И когда меня назначали на должность командующего 17-й армией, я был в отделе ЦК, у генерал-полковника Сошникова. Он был военным представителем по всем Вооруженным Силам при ЦК КПСС. С ним я познакомился после того, как летчик моего полка Куляпин таранил самолет. И он ко мне прилетел на аэродром Гудаута, мы с ним где-то часов пять там беседовали. Он меня все спрашивал и вспоминал:

– Вот летчики совсем по-другому отзывались о Вас и жалели, что ушел из полка. Они себя более уверенно чувствовали тогда в подготовке.

И когда я перед назначением проходил отдел ЦК Сошникова, он мне тоже самое, как и Дейнекин, сказал:

– Анатолий Иванович, Вам принимать решения. Вы государственный человек, и Вам нужно подходить к этому вопросу по государственному. У Вас есть опыт и звание, Вы ориентируетесь в обстановке, Вы анализируете, Вам нести этот нелегкий крест в это время.

И я считаю, что я сделал то, что было сделать необходимо в то время. Прошло уже примерно лет восемнадцать, а мне с Луганска командир полка военно-транспортного при встрече бросил упрёк:

– А чего Вы нас бросили? Мы бы могли что-то сделать.

Я ответил так:

– По той обстановке, мы уже исправить ничего не могли, потому что колесо уже было раскручено, и если попасть под это колесо – только раздавит и все.

Там уже силы были не равные. Это было политическим руководством спущено на тормозах, Горбачевым, для того, чтобы силы из Западной Украины пришли к власти. И они взяли этот реванш. А нас, по большому счету, просто бросили на произвол судьбы. Представьте: офицер Российской армии поднимает авиачасть с территории независимой Украины! При этом Россия тогда была абсолютно не готова поддержать нас. Это бунт, который начали бы подавлять силой, а это уже гражданская война… Только ни границ, ни юридической составляющей, как в 2013 году, тогда не было. И кровь бы потекла по всей России.

– Как Вы считаете, если бы со стороны высшего командования и политического руководства РФ была хоть какая-то поддержка тем частям, которые в массе не хотели присягать Украине, что бы случилось?

Не знаю. Все делалось наоборот. В Киеве активно работал Рух, переманивая более–менее видных людей, активно промывали мозги особенно русскому населению, чтоб не возникали. Из центра шли ничем не подкрепленные декларации, от разных источников шли противоречивые указания, которые не имели никакой привязки к реалиям, и выполнение которых приводило к еще большему бардаку. СНГ представлялось руководством как новая, более высокая форма СССР. При этом те, кто выступал против, предупреждая о возможном будущем развале, получали по шапке.

– Что с Вами происходило после того, как Вас сняли?

Я, когда доложил обо всем, продолжал оставаться в Киеве без должности. Был прессинг на меня со службы СБУ, но я из-под него достойно вышел. Были сложности с выездом в Россию. Мне втихаря сообщили:

– Борт пришел из Польши, вывозил личный состав, и обратно должен идти в Москву.

И я вот на этот борт и «ухожу в Москву». Я спокойно приехал на своей машине со своим шофером, который возил меня, он забрал машину мою личную, а я сел в этот борт и улетел в Москву. И там нас было, на этом борту, еще пятеро человек – генералов, которые не приняли присягу Украине. Мы прилетели…

– А вас не ждут?

Нет, нас ждали, наоборот. Тут же, вечером, состоялся военный совет ВВС, и меня военный совет предложил на должность командующего 4-й Воздушной армии в Польшу…

– А в Польше тогда же тоже бардак был полный…

Это отдельная история.Дейнекин вызывает меня и еще одного товарища, и говорит:

– Вот это командующий 4-й Воздушной армии. Вам представляю. Сейчас мы садимся в машину, едем на аэродром и летим в Польшу.

Я утром сел в самолет с Дейнекиным, и вылетели туда. Прилетаем. А там шорох: летит Дейнекин! А с какой целью, никому не ясно. Приезжаем, он строит управление:

Читайте также:  Расшифровка переговоров пилотов самолёта А321, севшего в поле с кукурузой

– Представляю нового командующего. А Зотов снимается с командования.

Зотов до этого получил инфаркт, я не буду касаться, почему.

Там назревала обстановка: Украина решила бомбардировочную авиацию всю, которую будут выводить с Польши, перегнать на Украину. И мне была поставлена задача: не допустить этого. Это был основной момент, потому что уже было ясно, из Польши будут выводиться войска, и эта воздушная армия прекращает свое существование. Хотя Северная группа войск еще год, после того как мы вывели, существовала.

Дейнекин поставил мне задачу:

– Все. Выполняй!

Сел в самолет и улетел, и дальше я рулил.

– С польскими военными у Вас контакт был?

Вы знаете, с польскими военными были наилучшие отношения, они всецело душой были на нашей стороне, всецело. Видать тоже они чувствовали себя… Могу рассказать такой случай. Когда произошло объединение Германской Демократической Республики с ФРГ, то всех военнослужащих ГДР представители бундесвера оповестили:

– Вы должны с нами подписать контракт, что вы согласны служить в ФРГ.

Практически все немцы восточные (военные) подписали этот документ. Им дали примерно две недели, чтобы старую военную форму ГДРовскую убрать и пошить новую. Всем пошили новую форму и сообщили, что такого-то числа приедет генеральный инспектор вооруженных сил ФРГ для зачитки приказа.

Это мне командир дивизии ПВО немецкой Шлиппе рассказывал. Там были и зенитно-ракетные части, и истребительная авиация. Она находилась во втором эшелоне у нас, и я с ним хорошо контактировал. Он мне рассказывал, что приехал генеральный инспектор, все стоят в новой форме, играет духовой оркестр, все построены, докладывают:

– Дивизия построена по вашему приказу.

– Хорошо.

Генеральный инспектор достает документ, микрофон, и читает:

– С сего числа вы все назначены на должности в бундесвер. А с завтрашнего числа вы уволены из вооруженных сил, на пенсию.

Из его свиты выходит товарищ, а их там приехало человек двадцать:

– Дела и должности передать в течение двух суток.

Поворачивается, подходит машина, они садятся и уезжают. Немая сцена.

– За что боролись, на то и напоролись.

Да. Мой знакомый немец сказал:

– Мы никогда так не работали…

У них был порядок такой, в отличие от нас, в семнадцать часов штаб закрывался на замок, а они эти двое суток безвылазно передавали документы. Все. И весь руководящий состав был уволен. А кто ниже должности занимал, тех ненадолго оставили. Но в последующем, все это было и на Украине.

Вот так и Костя Морозов встал, и наобещал:

– Личный состав русский, все будет нормально.

Его использовали как прикрытие, после всех русских повыкидывали из армии. И где оказался он? Его бросили потом представителем в НАТО, а сейчас, я даже не знаю, где он.

– Так в Польше как все-таки с военными поступили?

Они чувствовали примерно такую же картину, что с ними будет, потому что на Ярузельского морально давили, и уже у руководства начали вентилировать, та же «Солидарность». Мы ездили в Варшаву, решали вопросы: кому передавать аэродромы, части и все прочее. А они тепло отзывались и о нас.

Это здесь Ельцин допустил промашку. Понимаете, в западной группе войск этого не допустили, а Ельцин подписал соответствующее распоряжение, что вывод всех наших войск контролируют поляки.

И вот борт из Легнице летит в Россию с имуществом и матчастью. Мне поступила информация, что они хотят скомпрометировать нас, и я дал указание:

– Любой борт, когда приезжают поляки, к каждому поляку приставлять двух офицеров и все снимать на видеокамеру.

Потому, что… Их спецслужбы на борт приходят, как бы проверяют, а сам пакетик с наркотиками бросит за шпангоут в грузовом отсеке. Он знает, где лежит, чтобы никто не заметил, раз. А по прилёту борта назад опять проверка с фиксацией и изъятием:

– Вы возите наркотики!

И раструбят на всю Европу, что русские возят наркотики.

– Удавалось так кого-то ловить?

Они очень были недовольны такой постановкой вопроса, даже в категоричной форме отказывались работать. Мы предлагаем:

– Пожалуйста, смотрите. Вы контролируете нас, а мы контролируем вас, дабы не было эксцессов.

Они два дня там подергались, потом, видать, получили указания, зная, что прогорают. И дальше пошло все своим чередом. Но пока мы не вывели войска, вот таким образом мы были под контролем поляков, а они под нашим. Когда выводили войска, арка, допустим, стоит закрытая на аэродроме, они требовали открыть, проходили, проверяли: не осталось ли взрывчатых веществ, ракет, бомб, и что самолеты все убрали. И тогда они опечатывали все своей печатью.

– А что делали, например, если самолет стоит какой-то, такой полуразобранный?

Таких самолетов не было, это были боеготовые части, и…

– Ну, что-то же на регламенте стоит, или все подчистили?

Нет, все были полностью боеготовые. Если чего-то не хватало, звонил главному инженеру, приходил борт, привозил все, что необходимо. В этом вопросе все было налажено.

– Как Вы относитесь к распоряжению Дейнекина о прекращении эксплуатации однодвигательных самолетов?

Это была ошибка, честно скажу, я и Петру Степановичу говорил. Ну, его тоже можно было понять, почему он на этот шаг шел, но это было ошибкой. Нельзя было этого делать, потому что такие машины как Су-17М4, это по тем временам машина была! Даже немцы, которые на аэродроме Лаги в Германии Восточной получили, и когда они провели учения, и как отстрелялись, я с командиром полка разговаривал, он восхищался:

– Это что-то! Мы такого еще не видели!

До чего машина была доведена: бомбу кладёт – бомба точно туда с отклонением не более метра.

– Как шло обучение и подготовка на управляемом вооружении? Те летчики, с которыми я беседовал, были с малым налетом, с малой практикой, они говорили: «Бомбу бросил, ты знаешь, куда она прилетит. А вот, например, пустить ракету с лазерным управлением с «Кайры» – это уже надо думать. И еще не факт, что ты ту цель найдешь, не факт, что ты попадешь, и вообще техника сложная…»

Были сложности, честно скажу. Но если было желание пилота и возможности тренироваться, то все решалось. А если раз в год пускать, то чего ожидать?

– Или это зависело от уровня подготовки конкретного пилота?

Понимаете, здесь еще морально-психологическая обстановка. Вот я как летчик оцениваю себя, беру и на половину «срезаю» свои возможности из того, что я могу.

Допустим, если у летчика пять часов налета, он может только летать по кругу. Если у него десять часов налета, он может летать по маршруту при соответствующих метеоусловиях и повышенному минимуму погоды. Если у него тридцать часов налета, он может летать на простое боевое применение, на простое, подчеркиваю, и при соответствующих условиях он может летать при минимуме погоды, днем и ночью, в зависимости от класса. А если у него налет за сорок часов, он может летать на сложные виды боевого применения.И поэтому, зная такую обстановку, мы давали, в основном, руководящему составу быть «в соку». Многие инспектора со мной в этом вопросе не соглашались, но я им доводил:

Читайте также:  В движениях губ шимпанзе обнаружилась ритмика человеческой речи

– Нам важно сохранить костяк командного состава в этот период.

Пускай летчик будет летать только по кругу, в зону и по маршруту, и частично на боевое применение простое. Но, когда надо, я своим приказом разрешу взять НЗ и в течение недели поднять уровень подготовки, который позволит выполнить мне поставленную боевую задачу с теми видами боевого применения, которые требуются. Но если не будет готов командный состав, подготовить рядовой летный состав не представится возможным…

Готовить некому, я распылю силы и средства и ничего взамен не получу. Да, будет у него не двадцать часов налета, а сорок часов, но он не выполнит свою задачу, и командир не сможет. То есть, вот командир имеет налет шестьдесят часов, он уже потянет. Буквально неделю, четыре интенсивных летных дня: спокойно два дня летаем, перерыв, два дня летаем – пятидневка. И это оправдывает себя. Возникали задачи, которые нам ставились, смело могли выполнить боевую задачу. Так же для Чеченской компании летчиков готовили.

– Сколько времени Вы были в Польше?

В Польше я был год.

– От момента Вашего прибытия до момента Вашего убытия, сколько времени из этого года, Вы в принципе были боеготовы?

Мы работали до самого крайнего дня. Поляки даже возмущались:

– Ну, вы уходите, прекратите!

Пшинку Южную, Пшинку Северную – это полигоны, на которых мы работали бомбардировочной авиацией, истребительной авиацией. Мы работали на воздушных полигонах в полном объеме, мы не прекращали боевую подготовку. И нужно было, кроме этого, чтобы не оставить топливо, так было рассчитано, и боезапасы, потому что эшелоны отправлять…

Сложности были с отправкой с территории. Но мы все равно эти вопросы решали. Я даже летал сюда на два-три часа, приходилось, куда выводили части, с ВОСО (служба военных сообщений) вопросы решали. Нам поставляли эшелоны, и грузили, и вовремя уходили, в этом вопросе не было недопонимания. И за то министр обороны Грачев тогда отметил нашу воздушную армию, что как раз к декабрю месяцу 1992 года, полностью вывели войска.

– И на Украину ничего не попало?

И на Украину ничего не попало, потому, что я перешерстил личный состав. Всех сперва в добровольном порядке спросил:

– Кто желает на Украину?

Убрали этих. Имели сведения, и кто склонен – отстранили. Создали группы чистые. Знал, что был неблагонадежный летный состав в одном полку, я полностью полк отстранил. Посадил в Шпроттау летный состав, и они все перелетели по назначению. Вывел армию без потерь. Ни одного случая травматизма, ни гибели, и все эшелоны дошли в сохранности, за что меня Грачев наградил именными часами.

– Когда Вы ушли с Польши, дальше что?

Когда я ушел из Польши, я попал в распоряжение главкома, находился в Москве. В штабе действовала внештатная группа по выводу войск. Выводились части и из Германии, и Чехословакии, Венгрии, и надо было отслеживать. И я в этот период работал в главном штабе, докладывал главкому все, решал судьбы некоторых летчиков, которые с Украины улетели или из других республик приходили. Приходил, знал, что Петру Степановичу тяжело, что, кроме него, нигде никто не поможет… Он меня понимал и помогал, когда мог, а мог он на тот момент не так много.

Встреча ветеранов ВВС. -, Герой Российской Федерации П.С. Дейнекин, А.И.Басов

– На 76-ю армию Вы как попали?

А на 76-ю армию я попал… Понимаете, когда я был на Украине, Дейнекин позвонил:

– Пойдешь в Ленинград? На 76-ю?

Я еще тогда не получал назначение в Польшу, потому что задача была другая.

– Мы тебя на военном совете рассмотрели на Ленинград, так что ты имей это в виду.

И я, когда вывел Армию из Польши, знамя привезли в Ростов, а в Ростове были ВВС округа. ВВС округа переформировали в боевой состав: стала 4-я Воздушная армия. Она, собственно говоря, и зародилась на Кубани в 1943-ем году. И вот она, 4-я Воздушная армия, в Ростов так и пришла, и осталась. Владимир Сергеевич Михайлов командующим тогда стал, а я ушел в распоряжение главкома.

В последующем роль сыграл командующий 76-й Воздушной армии Никифоров, его убирали по моральным качествам. Когда на Дворцовой площади проходил митинг, в июле или июне, я по разговорам знаю, с оперативного отдела, взяли, написали плакат «ВВС с вами!». И вывесили в окно, потому что штаб был на Дворцовой площади рядом с Зимним дворцом. Собчак, когда выступал, и говорит:

– Вот видите – ВВС уже с нами!

И обращается к командующему войсками ЛенВО. И они понуро опустили голову. Этот плакат сыграл неблаговидную роль в конечном развале Советского Союза, именно по Питеру, подкосил веру в Советский Союз.

Я должен был после Польши пойти сразу сюда, в эту 76-ю Воздушную армию, так как моя кандидатура была рассмотрена. А Никифоров взял и позвонил Собчаку. У него срок окончился, и его хотели уволить по возрасту. Собчак позвонил Ельцину, попросил, чтобы оставили на год. В результате чего я оказался в распоряжении Штаба ровно год. А когда год прошел, я был назначен сюда, и 3 ноября я прилетел сюда уже утвержденный указом Ельцина. Когда мы пришли представляться с главкомом к Собчаку, Дейнекин меня представил, а тот недовольно так промычал:

–У-у-м! Забрали моего командующего!

– А в каком состоянии вообще находились ВВС округа?

Ну, я скажу, что положение было, как и во всех Вооруженных Силах, критическое. Буквально 1993, 1994, 1995 и частично 1996 год – это были очень тяжелые годы в целом для Вооруженных Сил, и в том числе для меня.

Я скажу, что наиболее интенсивно летала транспортная авиация, потому что возить надо было все! А возить приходилось и продукты, и личный состав, потому что даже не давались соответствующие проездные документы на железную дорогу. Приходилось садиться в самолеты для решения этих задач, для чего я как по военному времени перебрасывал и членов семей, и прочее. Я скажу, что обстановка была очень тяжелой. Не платили денежное довольствие, не было поставок продуктов питания в части и гарнизоны… Да что рассказывать?! Это надо было пережить один раз, чтоб не хотеть увидеть снова.

– Каким образом на ВВС округа отразились известные события 1996 года в Чечне?

ВВС принимали непосредственное активное участие. Наши самолеты работали, и командный состав бомбардировочных полков, и разведывательных – все прошли через Ханкалу, как говорится…

– Ну, транспортники – это понятно, они всегда там.

У нас командиры эскадрилий и выше – все были в Чечне, в планировании боевых действий принимали участие.

– А в каком году Вы уволились?

Я – в 2000.

– Собственно говоря, разница между «грачевской» чеченской кампанией и «путинской» сильно чувствовалась?

Конечно, уже тогда мы работали, как положено, уже ушли многие недостатки. Хоть и Ельцин тогда взял на себя роль Верховного Главнокомандующего и должность министра обороны, а Грачеву он как бы дал отмашку с командира дивизии – в зам. министра обороны. Грачев год работал над собой, но так и не вырос, у него мышление не «перепрыгнуло». В военной области и сейчас допускаются ошибки. Но когда ты проходишь все ступени, минимум, год ты должен откомандовать. Когда ты прошел полный цикл, ты понимаешь те задачи, которые лежат на тебе. И ты понимаешь те задачи, которые стоят перед вышестоящим начальником, который дает тебе указания или директивы по исполнению. Вот эта связка когда работает (а я это прошел), то в последующем ты редко ошибаешься. А как только с командира полка становишься сразу командиром дивизии, а с командира дивизии уходишь в маршалы, то, извини меня, будет не такой успешный твой путь.Так же, как поставили Сердюкова, хотя Путин и злится, когда ему задают этот вопрос. А прокол-то большой был.

Читайте также:  Мужские и женские журналы

– Нет, ну, у нас в районе, когда Сердюкова сняли, я вижу – весь двор собрался, и столы поставили, сидят, разднуют…

Вы же помните заслуженного летчика-испытателя России Толбоева, как он сказал Путину:

– Мы целую ночь пьянствовали, праздновали что сняли!

А тот:

– Тц-тц-тц… Надо делом заниматься, а не пьянствовать.

– Скажите пожалуйста, когда Вы поняли, что время пришло уходить? Или Вас не спросили, а пришло время, и «уходите»?

Понимаете, я Вам приведу пример, свой же пример. Вот мне исполнилось 55 лет, направляют в госпиталь. Я физически здоровый человек, прохожу обследование, а мне говорят:

– Списывайся по здоровью.

– Не хочу я списываться.

– А как же? Ты не получишь двадцать окладов по болезни.

– Мне не нужны эти деньги. Мне важно, чтобы я был здоров.

Прошел комиссию, не списан. Затем, ну, ладно… Ты уходишь, начальник отдела кадров из Москвы спрашивает:

– Какой бы Вы орден хотели бы за службу Родине получить?

Я отвечаю:

– Дайте мне медаль Нестерова. Это авиационная награда, а я – авиационный человек. Ни один командующий еще не получал медали Нестерова.

И по увольнению я получил эту медаль. У меня всего один орден – Красной Звезды, которую я получил за… За меня похлопотал генерал-полковник Сошников в свое время, но это другая история. Вторая медаль государственная – это медаль Нестерова, а остальные все юбилейные медали.

– Кстати. А Вы сами много ли представляли своих подчинённых к наградам? Какие подвиги подчинённых наиболее памятны?

Представлял, причем не стеснялся делать это помимо разнарядки. В основном представлял за успехи в боевой подготовке, а про остальное еще рано говорить.

– А вот, кстати, вопрос по наградам. Общался с военными и столкнулся с такой интересной особенностью: старые военные, еще советские, как-то не воспринимают современные награды. То есть современную наградную атрибутику воспринимают очень… некоторые даже негативно: То есть «Орден Красной Звезды – я знаю, что это такое. Орден Красного Знамени – я понимаю что такое. Орден «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» – я понимаю, что это такое. А что вот это вот дали, медальку какую-то, крестик? Орден за заслуги перед… – что это такое?»

Потому, что эти награды были установлены при Ельцине, а в то время, кто формировал этот список наград, имел совсем другие цели. Боевые награды, они должны быть боевыми, а не просто выдуманными. И поэтому вот это отторжение и идет. Советская система была устоявшаяся и понятная, а нынешняя еще не устоялась и народу не понятна.

– Я знаю человека, который был награжден за определённые заслуги. Его вызвали в Москву, это вот вручают, а он возьми и ляпни: «Что вы мне дали? Дали бы нормальный орден. Дайте хоть Красную Звезду, нормальную». Но повесили ему то, что дали.

Вот касаясь этого вопроса. Смотрите – у меня две таких правительственных награды, ну, правда, еще «Заслуженный военный летчик». Когда я командовал полком, у меня полк два года подряд был отличным, и я не получил никакую награду, и я не возмущался. Другой, имея за спиной волосатую лапку, он получал…

– Ну, понятно, везде же так.

Я, когда командовал уже здесь, у меня армия занимала дважды первое место в Военно-воздушных силах, даже в период боевых действий 4-й Воздушной армии, которая вела боевые действия на Кавказе. Ей давали и первенство, но я в период второй кампании занял первое место в Военно-воздушных силах.

Все прошло, и я не возмущался, я выполнял свой долг. Ну, не оценивали – значит, я не достоин.

– Когда Вы отправились переучиваться на Ту-134? Вы ведь на Ту-134 в "России" были? Когда Вы туда пошли, еще в войсках, или уже когда уволились?

Нет. Я, когда уволился, пошел работать на «Ленинец», советником при президенте этой компании. Стремился, чтобы свой опыт перенести в этом направлении. Но потом посмотрел, что меняются приоритеты, и тогда я решил уйти в гражданскую авиацию, потому что я знаю, что как пилот я смогу себя реализовать там.Перед тем, как уходить, отмечали 75 лет гражданской авиации, юбилей, и я – еще командующий… Борис Григорьевич Демченко, директор Пулково, когда были объединены вместе аэропорт и АТБ, и все в нем, он говорит:

– Слушай, а куда ты пойдешь по увольнению?

– Я могу только командовать.

– Для того чтобы командовать, тебе надо было закончить академию гражданской авиации.

– Ну, а простым пилотом возьмешь?

– Возьму.

И когда я понял, что не в то русло пошли товарищи "ленинцы", я приехал к Борису Григорьевичу Демченко, и спрашиваю:

– Борис Григорьевич, возьмешь на работу?

– Сколько ты не летал?

– Ну, в итоге год с небольшим.

– Многовато это вообще-то. Но ты же летчик, для тебя, по-моему, это не будет большой проблемой? Конечно беру!

Я говорю:

– Да я летал до этого на тяжелых – Ан-12, Ан-26.

– А, тем более, у тебя пойдет нормально.

И я прошел медкомиссию ВЛЭК, он подписал приказ, и меня зачислили вторым пилотом.

После этого я пошел в академию гражданской авиации на курсы переподготовки на Ту-134. Там я полтора месяца проучился, отлетал на тренажере. Ну, там совсем по-другому, отлетал ту норму, которую должен, получил свидетельство линейного пилота. Я все полеты выполнил на «отлично», и из Москвы позвонили, что они мне дали линейного пилота первого класса, не задумываясь. После этого я летал с год вторым пилотом…

перейти на — <Часть 1> — <Часть 2> — <Часть 3> — <Часть 4> — <Часть 5>

Источник

Источник: reddit

Интересное видео

Интересная новость! Ученые обнаружили клон Земли — Кеплер 438B.



А также смотрите интересное видео: "Новое слово в мире смартфонов — Рулонофон", и другие новости о современных технологиях.




Сохранить и поделиться:

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*